Заметки о выставке «Архетипы авангарда» в Третьяковской галерее

«Архетипы авангарда» – лучшее, что видел корпус ГТГ на Кадашевской набережной. По прямой обогнали Попкова и на повороте – Машкова. Лично я верю во многое, в том числе – в архетипы. Другой вопрос, что они тесно связаны с Юнгом, а ему я верю не очень (у каждого свои недостатки). Отсюда между мной и системой архетипов всегда будет некоторый зазор. Я его осознаю и принимаю, поэтому вполне способна оценить то, как система архетипов работает, если не на мне, то на других. Наилучшим примером в этом отношении могут выступить критики выставки, Дитяти и Славные малые, которые приписали себя к Правителям и Мудрецам.

Не скрою, я и сама долго откладывала посещение (благо, ГТГ продлила «Архетипы авангарда» до 7 июня), боялась разочароваться: подписана на куратора, Ирину Кочергину, во всех соцсетях, и ещё дальневосточный вариант выставки формировался, можно сказать, на глазах (да, я заметила в экспозиции милую сердцу отсылку к первоисточнику: обнажённую хабаровчанку Машкова). Мои опасения оказались беспочвенными.

Прежде всего, «Архетипы авангарда» – выставка привлекательная и красивая, выдающая Эстета в её создательнице-кураторе. Однако насколько экспозиция устроена элегантно внешне, настолько она продумана и по существу. Изящная архитектура экспозиции совмещает игру пространственных объёмов с колоритом: общее пространство разделено, по числу архетипов на 12 залов, каждый из которых имеет свой уникальный цвет и форму. Представленные памятники живописи подобраны осмысленно (есть и редко выставляемые, и привезённые из провинциальных собраний) и остроумно развешены – не только в контексте одного отдельного архетипа, но и всей системы.

Так, щемящая интимность зала «Искатель» транслируется не только показанными произведениями (особенно – фотографиями Михаила Матюшина), оформлением пространства в пастельные тона, но и причудливым образом переиначенной великой картиной Ольги Розановой «Зелёная полоса». Здесь она проступает в виде зелёных опор, казалось бы, вовсе необязательных конструктивно, но метафорически необходимых, ведь каждый Искатель своего рода сорняк, стебель которого тянется ввысь.

Изобретательный ракурс на двух Гончаровых (кадр с «Обнажённой» зала «Бунтарь» довольно широко представлен в обзорах, но цимес не в ней одной: если сделать пару шагов назад, то в фокус попадут её же попугаи зала «Творец») ставит на свои места её, Наталью Гончарову, бунтующего творца, и Шутливого Дитятю Михаила Ларионова. Последний не только представлен в нескольких архетипах, но и закольцовывает экспозицию – ему посвящены сразу два зала, первый и последний.

Проникновенный зимний пейзаж со снегирями Ольги Розановой в зале «Славный малый» отсылает к важнейшей идее музейной выставки как явления – представлению художника или художественного явления неожиданно, с нового ракурса (на языке экспозиции – демонстрации теневого архетипа). В целом, развеска так хороша, что могла бы существовать без озвученного вслух архетипического концепта. Среди прочего, в зале «Воин» чрезвычайно удачно висят древинские «Кувшин» и «Беженка», фланкирующие по двум сторонам текст экспликации.

Невероятно любопытно было мысленно вычислять, какими именно предметами куратор отважилась представить трёх Правителей (я не угадала). В центре светлого пространства одноимённого зала представлена «Девушка с гребнем в волосах» Казимира Малевича, поздняя работа небольшого размера, на стене справа – «Композиция с шестью лицами» легко узнаваемого Павла Филонова, а слева – непредсказуемый и будто не характерный «Розовый натюрморт» Кузьмы Петрова-Водкина. Ещё один пример оригинального представления художника, демонстрирующий возможность градиента в жизни и творчестве. Я, пожалуй, ожидала увидеть хрестоматийные предметы, чтобы Правители считались легко. Получилось глубже: тот же конь из «Купания красного коня» выступает внесценическим персонажем. Он автоматически, после одного лишь упоминания имени автора, подтягивается в памяти и воображении зрителя и демонстрировать его воочию не требуется.

Актуально и для других шедевров, отсутствующих, но подразумеваемых. Большой успех. Великолепная выставка. Полцарства тому, кто подобным образом переосмыслит передвижников – конечно, с чувством, с толком и с расстановкой (без отсылок к психологии, видимо, никуда). А лучше – запустит сериал по архетипам. И дальневосточный пилот, и московский первый сезон явно удались.