В возрасте 97 лет скончалась Яёи Кусама — художница, превратившая личные видения в универсальный художественный язык
Яёи Кусама, одна из наиболее влиятельных японских художниц послевоенного и современного искусства, в возрасте 97 лет скончалась 14 августа 2026 года в больнице Токио. О её смерти стало известно 27 августа из сообщения Музея Яёи Кусамы и фонда художницы. До последних дней Кусама продолжала работать: в официальном сообщении говорится, что она «никогда не откладывала кисть и оставалась верна своей убежденности в том, что любовь способна спасти мир».
Её смерть произошла всего через несколько недель после завершения масштабной ретроспективы в Museum Ludwig. Выставка, проходившая с марта по август 2026 года, стала самой посещаемой в истории музея: её увидели более 450 000 человек. В экспозиции было представлено около 300 произведений — от ранних детских рисунков 1930-х годов до созданных в последние годы работ. Из-за огромного спроса в последние дни музей даже продлевал часы работы до двух часов ночи.
В сентябре выставка продолжит европейское путешествие в Stedelijk Museum Amsterdam, где откроется 11 сентября и будет работать до 17 января 2027 года. Ретроспектива, организованная совместно с Fondation Beyeler, Museum Ludwig и Stedelijk Museum, охватывает семь десятилетий художественной практики Кусамы.
Сегодня Кусаму чаще всего ассоциируют с зеркальными комнатами, тыквами и гипнотическими повторяющимися узорами, а её инсталляции превратились в один из самых узнаваемых визуальных языков современного искусства. Однако её значение для истории искусства значительно шире.
В конце 1950-х — 1960-х годов она оказалась в самом центре нью-йоркского авангарда, работая одновременно с живописью, скульптурой, инсталляцией, перформансом, кино и модой. Её ранние «Бесконечные сети» («Infinity Nets») предвосхитили многие принципы минимализма и постминимализма, а мягкие скульптуры и радикальные перформансы сделали её одной из наиболее необычных фигур художественной сцены Нью-Йорка.
При этом истоки её визуального языка восходят к детству. Примерно с десяти лет Кусама испытывала яркие зрительные и слуховые галлюцинации: видела поля точек, сетки, цветы, которые, по её словам, могли разговаривать с ней, а узоры окружающих предметов начинали размножаться и покрывать пространство. Психиатр, к которому она обратилась в детстве, поощрял её переводить эти переживания в рисунки. Сама художница впоследствии описывала искусство как способ справляться со страхом и навязчивыми образами. Для Кусамы повторение никогда не было просто декоративным приемом — точки, сетки и бесконечное тиражирование одного и того же элемента становились способом растворения границ между человеком и окружающим пространством. Этот процесс художница называла «self-obliteration» — «самоисчезновением» или «самообнулением». В её произведениях отдельный объект постепенно теряет автономность, погружаясь в бесконечную систему повторов.
В 1955 году Кусама написала письмо Джорджии О’Киф, случайно увидев её работы в книге, и попросила совета относительно художественной карьеры в США. О’Киф ответила, и эта переписка стала одним из импульсов к переезду Кусамы в Нью-Йорк в 1957 году. Уже там художница оказалась в среде, где господствовали абстрактный экспрессионизм и мужчины-художники, однако её масштабные монохромные «Infinity Nets» быстро привлекли внимание критиков.
Интересно, что Кусама была не только художницей «бесконечности», но и чрезвычайно радикальной фигурой нью-йоркского перформанса. В 1960-е годы она устраивала публичные акции с обнажёнными участниками, превращая человеческое тело в продолжение собственной визуальной системы. В 1969 году она даже организовала без разрешения Museum of Modern Art акцию «Grand Orgy to Awaken the Dead», в ходе которой обнажённые участники устроили перформанс в скульптурном саду музея. Кусама сознательно противопоставляла живое человеческое тело музейному канону и называла эту акцию своей первой персональной выставкой в MoMA — задолго до того, как музей действительно предоставил ей возможность реализовать свою выставку в 1998 году.
Ещё один важный эпизод произошёл в 1962 году. Кусама создала «Accumulation No. 1» — кресло, полностью покрытое сшитыми вручную мягкими фаллическими формами. Работа стала одним из ранних примеров мягкой скульптуры и была показана на выставке в Green Gallery вместе с Класа Ольденбурга, Джеймса Розенквиста и других художников, связанных с формированием американского поп-арта. Впоследствии Кусама утверждала, что именно её ранние мягкие скульптуры повлияли на развитие практики Ольденбурга — утверждение, которое историки искусства продолжают обсуждать.
В 1973 году Кусама вернулась в Японию, и с 1977 года она добровольно жила в психиатрической клинике в Токио, продолжая ежедневно работать в расположенной неподалеку студии.
Парадоксальным образом мировая слава пришла к Кусаме достаточно поздно. В 2017 году в Токио открылся посвящённый ей музей, а её «Infinity Mirror Rooms» стали глобальным культурным феноменом, существующим одновременно в музейном, коммерческом и цифровом пространствах.
В ноябре 2008 года работа «No. 2» (1959) из серии «Infinity Nets» была продана на Christie’s в Нью-Йорке за $5,1 млн без учета комиссии — на тот момент это был рекорд для живущей художницы. С премией цена составила около $5,8 млн. В 2014 году картина «White No. 28» (1960) была продана Christie’s уже за $7,109 млн, а в последующие годы рекорд Кусамы неоднократно обновлялся. В 2022 году «Untitled» (Nets) (1959) достигла на Phillips отметки $10,4 млн.
Однако, пожалуй, главное наследие Кусамы заключается не в ценах и даже не в узнаваемости её точек. Она сумела превратить крайне личный опыт — страх, навязчивость, ощущение растворения собственного «я» — в универсальный художественный язык, который одинаково работает в живописи, скульптуре, перформансе и архитектуре. То, что когда-то воспринималось как маргинальный и глубоко личный художественный метод, сегодня стало массовым визуальным опытом для миллионов зрителей. Именно поэтому смерть Кусамы завершает не столько историю отдельной художницы, сколько одну из наиболее необычных траекторий в искусстве второй половины XX и начала XXI века: от маленьких рисунков девочки из Мацумото, пытавшейся зафиксировать пугающие её видения, — до музейных залов, заполненных бесконечными зеркалами, света и точек, в которых зритель сам оказывается частью произведения.