В какой момент Вы поняли, кем хотите быть?

У меня не было волевого решения стать кем-то, я скорее естественное продолжение дедушки и мамы с папой, с которыми прошло моё детство. Я выросла в условиях мастерской. Дедушка — инженер-изобретатель, занимался проводниками и системами связи (оставил после себя на даче самые разные причудливые самодельные механизмы, фрагменты которых я использую в работах). Мама — керамист, стояла у истоков появления полимерной глины, участвовала в первых разработках этого материала в Петербурге, ездила по всей России по фестивалям и тысячами вручную производила самые разные украшения в сложных техниках. Папа всю свою жизнь преподавал рисунок, основы дизайна и архитектуры, ставил мне вместо мультиков клипы старых рок-групп на кассетах. Я рано поняла, что художником может называться человек, который живёт интересную жизнь, делает всё что считает важным, и меня этот путь до сих пор устраивает.

Помните ли Вы момент, когда впервые хотели создать что-то нетрадиционное и выходящее за пределы стандартного?

Помню, как хотела нарисовать единорога на стене школы, где папа работал, чтобы закрасить граффити, которые его расстраивали. И как просила дедушку сварить из двух его «Волг» одну — двухстороннюю.

Какой звук для Вас был свободным в детстве?

Поле — оно звучит очень тихо, и в то же время состоит из множества маленьких звуков. Разные жучки стрекочут, травинки по-разному колышутся — и ты свободен в том, на что из этого обращать внимание и обращать ли. Тишина, когда никого нет дома. И гроза — такая в ней страсть и природная мощь. Электричество. Мне нравилось считать промежуток между вспышкой и звуком, чтобы узнать, где она находится. Как будто заигрываешь с чудом.

Какой эпизод из детства побудил Вас работать с жесткими материалами?

У нас в семье есть некий культ трудоголизма — что ни в коем случае не хочу пропагандировать, но как есть. Поэтому когда я поступала, я выбрала металл, считая, что ему научиться будет труднее всего. С деревом чуть иначе. Как-то мы с мамой поехали в Крым к дедушкиным друзьям — и среди них был мастер по дереву. У него была усадьба на горе и спуском к морю вдоль виноградников. Там был стойкий аромат можжевельника. Он дружил с ботаническим садом — тот отдавал ему редкие породы деревьев. У него были огромные и причудливые станки — он мог буквально слепить что-нибудь, и как по волшебству это что-нибудь воплощалось в разных породах, покрываясь разными характерными узорами, вскрывая устройство роста дерева. Мне было лет 8–9, но он мне доверял как взрослой — попросил слепить женщину-птицу, смеясь, что нашему поколению лучше него всё известно. В этом всём была какая-то очень большая свобода и вкус материала.

В каком возрасте Вы создали первый интерактивный объект?

Вспомнила эпизод классе в пятом (я только перешла в другую школу и пыталась со всеми подружиться). У меня была такая тетрадка — каждая страница была изрисована разными видами одной черты: страница глаз, страница носов, страница ушей и так вплоть до одежды и предметов интерьера. Я запускала эту тетрадку по партам во время уроков, и каждому нужно было отметить своим цветом ту или иную черту на каждой странице, чтобы я в конце нарисовала им их личного персонажа и его окружение. Помню, что когда её отобрала учительница, показала всему классу и как будто даже похвалила словами: «Вот с кем вы учитесь!»

В каком возрасте Вы нашли свой стиль?

Сложно ответить. В раннем детстве мне поручали какие-то задачи подмастерья, например рассортировать обрезки по цветам, — и первые мои поделки были из остатков от маминого, папиного или дедушкиного творчества. И мне до сих пор очень сложно создавать что-то из покупных материалов — я скорее нахожу предмет, и он разгоняет моё воображение. В этом есть ощущение пирата, который нашёл сокровище и сделал чудо из ничего, и нет ощущения, что ты спускаешь деньги на чистый лист, который тебя ещё и пугает.

Как пришла идея соединить звук, древние приспособления и ювелирное искусство?

Было лето 2019 — я только что не слишком удачно защитила первый диплом на тему соединения звука и формы. Немного злилась, мне хотелось довести её до простого и понятного языка и отметки с отличием… я готовилась к поступлению в магистратуру. Но случилась трагедия, после которой моя жизнь разделилась на до и после. У папы случился инсульт, полностью парализовавший все двигательные функции, кроме глаз и одного большого пальца. Общались мы в больнице следующим образом: я зачитывала алфавит, на нужную букву он моргал, и я записывала её в тетрадку. И вот таким причудливым языком, после кучи неразборчивых сообщений, он сформулировал просьбу — придумать ему устройство, с помощью которого он мог бы издавать какой-либо звук, чтобы позвать медсестру. Я придумала надеть ему велосипедный звонок на указательный палец, так чтобы большим можно было оттянуть молоточек и сделать «дзынь». Ну, а поскольку я уже писала в тот момент работу о древних шумящих украшениях и училась на металле — всё вдруг сложилось в серию звучащей ювелирки, и я решила развить эту тему.

В своём творчестве Вы не работаете с современными технологиями?

Мои работы связаны с тактильным восприятием — а его, на мой взгляд, гораздо больше в ручном труде. Не то чтобы я намеренно избегаю прогресса — это всё инструменты, с которыми важно уметь работать, — но меня почему-то больше возбуждает мастерство, которого можно достичь умом и ловкостью рук. В нём много трепета, индивидуализма, нежности и силы, которая, я надеюсь, сохраняется в чувственном восприятии зрителя. Пока происходит работа и поиск решений, идея проходит испытание терпением, без которого с быстрыми технологиями иногда получается ерунда. Так, мне чуть меньше нравятся сложноустроенные ранние работы, в которых есть платы и провода, — со временем я отдала предпочтение физическому звуку: он честнее и волшебнее.

Металл, керамика и дерево имеют разную «скорость звука» и разную память. Как Вы определяете, какой материал нужно применить в определённом произведении? Подбираете ли Вы его согласно концепции или подстраиваетесь под свойства материала?

Тут у нас, наверное, разговор. Конечно, часто и сам материал подсказывает язык и подкидывает сюрпризы, но и для замысла важно с ним дружить и понимать его особенности. Чем выше плотность материала, тем быстрее в нём распространяется звук. В металле, например, это свойство достигается множеством ударов молоточка, уплотняющих его структуру. А в колокольчиках из серии «Фурин-фуга» я намеренно использовала керамику, чтобы на материале оставались отпечатки и каждый был уникален звуком.

Как такому интеллигентному и камерному искусству стать заметным?

Вопрос: нужно ли.

Можно ли сказать, что лейтмотивом Вашего творчества является свобода?

Всё можно.

Если бы все материалы, с которыми Вы работаете, исчезли, но осталась бы только среда для звука, чем бы Вы извлекали звук в пустоте?

Пришлось бы преодолеть страх своего голоса и голоса своего тела. Шаг — уже очень ёмкий звуковой жест.

Считается, что в космосе нет звука. Хотели бы Вы затронуть этот аспект и поработать с темой звука в формате философского рассуждения?

Очень любопытный вопрос, спасибо вам за него! Тишина и невозможность восприятия — уже аудио-переживание. Однако мне представляется, что он в космосе всё же есть, просто он не нашего масштаба и не привычного нам языка — мы для него маленькие и недолгие. Я работаю со звуком не столько как с физически распространяющимися волнами, сколько — как принято в конвенциональной музыке — как с гармонической системой. И такая система в космосе, пожалуй, даже более заметна. Вспомнила двоих мыслителей, к которым обращаюсь периодически, — Платона и Шопенгауэра. Платон нашёл взаимосвязь в расположении планет и гармонических созвучий, а Шопенгауэр писал в «Мире как воля и представление», что музыка — единственное из искусств, которое могло бы существовать, если бы мира не было.

Во всех ли работах Вы подразумеваете интерактив?

Если понимать под интерактивом взаимодействие, диалог — то да, думаю, искусство это всегда повод, вопрос, разговор с человеком и средой.

Над каким проектом сейчас работаете и где его можно будет увидеть?

Это скорее голубая мечта на много лет вперёд, чем проект. Я обнаружила неподалёку от своей дачи, в получасе ходьбы через лес от станции, старинное место под названием Аудио (в переводе с финского — «пустошь»). Оно меня завлекло названием и совершенно влюбило в себя — там и встреча истоков рек, и заброшенный пионер-лагерь с самобытной архитектурой, и тропка на гору с видом на горизонт и железную дорогу… Теперь копаюсь в архивах в поисках информации и подбиваю всех знакомых аудиохудожников, кураторов, градостроителей переродить лагерь в резиденцию, возродить мастерские, создать своего рода арт-парк звуковых объектов в холмистых лесах под Петербургом. Из ближайшего и более реалистичного — в июле на фестивале «Бессонница» будет звенящая размашистая сосна, я туда отправлюсь с проектом «Фурин-фуга» — состоящим из множества ветряных колокольчиков с фрагментами фраз. Готовлюсь к монтажу: учусь залезать на высокие деревья и стрелять из лука, чтобы закидывать верёвку.